Мадемуазель дю Трамбле устремила на разбойничьего капитана понимающий взгляд.

— Значит, вы намерены отнять у меня эту драгоценность и оставшееся золото…

— О Боже! Благодарите, что мои требования столь умеренны. Рыцари большой дороги потребовали бы много больше.

Аврора в отчаянии ломала руки.

— Повторяю, сударь: я отдала вам все свои деньги — остальные мне не принадлежат. Я представляю…

Покуда девушка держалась твердо и несколько высокомерно, разбойник прикидывался вежливым, но ее взволнованные мольбы пробудили в нем привычную наглость.

— Будет вам, — ухмыльнулся он. — Сироты не прогадают, имея такого очаровательного и красноречивого адвоката. Особенно, если вам удастся обзавестись в Париже достаточным количеством щедрых друзей.

Не понимая смысла его слов и видя, что алчный взгляд негодяя не отрывается от драгоценного камня на ее пальце, Аврора взмолилась.

— Но это кольцо вовсе не такое дорогое, как вам кажется. Для меня оно ценно просто как подарок…

— От поклонника, не так ли? Разумеется, это дар любви. Но черт возьми, вам не составит труда приобрести другого возлюбленного, который сделает еще более прекрасный подарок!

При этих словах девушка гордо выпрямилась, а в ее глазах сверкнул гнев.

— Трус! Только потому, что никто из присутствующих здесь мужчин не защищает меня, вы позволяете себе оскорблять даму!

И она закрыла лицо руками, словно обороняясь от дальнейших гнусностей рассматривающего ее головореза. В этой позе она казалась еще более привлекательной, и взгляд Корбюффа внезапно зажегся грубым вожделением. Двинув коня в сторону Авроры, он хрипло воскликнул:

— Так вы еще показываете здесь коготки? Ну что ж, значит, без насилия не обойтись! Я возьму у вас не только кольцо, но и поцелуй в качестве трофея.