Его превосходительство беспечно пожал плечами.
— Говорите за себя, мэтр Базен. Вам, действительно, семьдесят пять лет, а мне только дважды по тридцать восемь — я уже неоднократно повторял вам это!
— Но, господин герцог…
— Стоп! — нетерпеливо прервал герцог д'Аламеда. — Делайте, что вам говорят, и перестаньте именовать меня титулом, который привлечет внимание любопытных. Помните, что я должен сохранять строжайшее инкогнито, покуда мы не доберемся до Парижа.
— Тогда как же мне вас величать?
— Называйте меня шевалье д'Эрбле.
— «Называйте меня шевалье д'Эрбле», — повторил слуга, ломая в отчаянии руки. — Боже милостивый, как во времена скачек во весь опор, дуэлей и прокалывания людей шпагой и кинжалом! В самом деле, почему бы моему господину не возвратить вместе с прежним именем и старые привычки, шпагу, сапоги и плащ королевских мушкетеров?
Пожилой дворянин покачал головой.
— Нет, Арамис более не существует, — прошептал он, словно обращаясь к себе самому. — Он мертв, как и его три друга, брата и товарища по оружию! Арамис обратился во прах вместе с Атосом, Портосом и д'Артаньяном. Как могло произойти, что ни один из них не оставил сына или хотя бы дочери, которые унаследовали бы их славное имя? Мне кажется, что где-то все же должна существовать искра этой славы? О, если бы это было так, с какой бы радостью я лелеял ее и раздул в яркое пламя, дабы люди, озаренные его светом, могли постичь тот блеск, который мы четверо отбрасывали на корпус королевских гвардейцев и на всю французскую нацию! — Вслух же он сухо произнес: — Повторяю: в настоящее время я желаю именоваться шевалье д'Эрбле.
— Ваше желание будет исполнено, — проворчал толстяк, чьи солидные габариты, в отличие от его товарища по должности, достойного Мушкетона, не сопутствовали добродушию и жизнерадостности. — Сказано достаточно. Подчинимся приказам… ээ… шевалье. Но если мы собираемся снова окунуться в жизнь, полную приключений, то я вручу вам прошение об отставке. Несмотря на возраст, не имею ни малейшего желания так скоро соединиться в вечной жизни с моими бедными друзьями, Планше, Гримо и Мушкетоном, которых безвременно отправило туда чувство долга, навлекшее на них жестокие удары!